Международный общественный благотворительный фонд «Филтим» Слово «Филтим» — искусственное.
Во время предложенной «Филтим-Фондом» игры, дети всего мира из разрозненных букв алфавитов разных языков сложили слово-имя для своего спонсорского персонажа — маленького, умного, неунывающего котенка, который уже стал популярным героем и другом для детворы многих стран.
Международный общественный благотворительный фонд «Филтим»
 
Главная :: Программы Фонда :: Программа "Сказочный "Филтимград" :: Географические особенности и история города Ржева :: Дух времени

Дух времени

Мы располагаем весьма скудными сведениями о быте и духовной жизни ржевитян в XVII веке, особенно в первой его половине. Можно лишь определенно сказать, что культура, в подлинном смысле этого слова, в Ржевской действительности того времени была еще в зачаточном состоянии. Быт городского населения носил застойный характер. Новшества, распространившиеся в России под влиянием петровских реформ, встречались во Ржеве неодобрительно, с резким осуждением. «Дела Петровы – дела антихристовы», - судачили меж собой старообрядцы, которых в Ржеве было немало. Все, что сколько-нибудь нарушало привычный уклад жизни города, встречало противодействие. Некоторые шаги властей к лучшей организации застройки улиц города были встречены бунтом в 1701 году. Все-таки упорядочение застройки, особенно торговых площадей, энергично продолжалось. Первая школа, открытая в 1777 году «для купеческих детей», тоже не вызывала особого восторга. Обучалось в ней 47 учеников и было два учителя. Дети городской верхушки обучались на дому. Но не следует думать, что городское население сплошь было невежественным и во власти суеверий, предрассудков, сторонилось всяких новшеств. Дух времени – потребности торговли и промышленности, даже в виде кустарно-ремесленного и мануфактурного производства, вызывал интерес к науке и технике. Находились люди, способные решать по тому времени сложные технические задачи. В их ряду особо выделяется Т. И. Волосков. Чем же знаменит он и какова была его роль в жизни нашего города? Родился Терентий Иванович в 1729 году в том районе, где теперь проходит Советская улица, в семье мастерового, изготовлявшего краски и занимавшегося починкой часов. Волосков был весьма просвещенном человеком, имел большую библиотеку с хорошим подбором книг по химии и физики. Это была первая значительная библиотека в городе. Многие передовые люди Ржева пользовались и восторгались ею, а невежды осуждали: мол, «пол дома позорящему занято». Волосков 11 лет трудился над созданием своих уникальных астрономических часов. Они давали возможность узнать положение солнца, луны и отсчитывали год, числа, дни, минуты, секунды. Один из путешественников по Верхней Волге писал о часах Волоскова: «…механизм свидетельствует о замечательной точности и отчетливости в работе. На них двигалась серебряная луна, проходившая все свои фазы, вращалось золотое солнце по голубому небосводу, который сжимался и расширялся по мере убавления и прибавления дня…». Часы поражали автоматическим переходом стрелки с последнего числа месяца на первое число месяца и таким же автоматическим указателем високосного и обыкновенного годов. Волосков был не менее одаренным химиком: изготовлял краски, которые получили большую известность не только в России, но и за границей. Краски испытывала Петербургская Академия художеств и дала им весьма высокую оценку. Они были приняты в России для печатания бумажных денег. В 1851 году волосковские краски получили официальное мировое признание – бронзовую медаль на Всемирной выставке в Лондоне. Благодаря своим способностям, настойчивости в овладении знаниями Волосков занял видное место среди передовой части ржевского общества своего времени. Свидетельством уважения, которым он пользовался у сограждан, является то факт, что он был первым городским головой Ржева. Умер в 1806 году.

Хозяева города

Некоторое благоустройство, новое строительство, меняя внешний облик города, особенно его центральной части, нисколько не влияло на весь его жизненный уклад. Купцы-старообрядцы, фактические хозяева города, своим консерватизмом ограничивали развитие общественной жизни и культуры города. Еще со времен раскола православной церкви в XVII в. Ржев стал гнездом старообрядчества, а с петровских времен, когда сюда из разных мест высылали бородачей-раскольников, старообрядческая община еще более разрослась и усилилась. Правая сторона города, Князь-Дмитриевская, была почти сплошь старообрядческой. Раскол – движение против официальной церкви в России, возникшая в связи с изменениями в церковных обрядах, введенными патриархом Никоном при царе Алексее Михайловиче. Движение раскольников-старообрядцев (староверов) имело массовый характер, в нем отразился протест народных масс против феодальной эксплуатации. В то же время раскол уводил народ от активной борьбы против своих угнетателей. Идеология и формы, в которые выливалось это движение, были глубоко реакционными. Борьба, явная и скрытая, между православными церковниками и старообрядцами накладывала глубокий отпечаток на всю жизнь города. В нее втягивались все слои населения. При этом различие и противоречивость их сословных и социальных интересов затушевывались, скрывались под покровом религиозной общности людей различного социального положения и имущественного состояния. Временами борьба между православными церковниками и старообрядцами принимала острые формы. В 1857 году соборный протоиерей Матвей Константиновский, махровый реакционер, добившись правительственного указа о закрытии старообрядческой молельни, учинил погром старообрядцев, использовав для них усмирения солдат местного гарнизона . При этом тот же Е. В. Берсенев, бывший тогда городской головой, передав своих единомышленников из своекорыстных интересов, стал на сторону Константиновского. Разумеется, церковники обрушивались не только на старообрядцев, они были душителями всего прогрессивного. Тот же мракобес Матвей Константиновский оставил мрачный след в истории русской культуры своим пагубным влиянием на Н. В. Гоголя. Будучи в Ржеве, писатель заметил в своем дневнике: «В воскресенье был на обедни, слушал проповедь отца Матвея о свете и тьме… Пойду к отцу Матвею, что-то будет… Говорил он об усилиях дьявола против него и раскольниках». Матвей требовал от Гоголя перед его кончиной отречься от Пушкина, называя его грешником и язычником. Этот изувер укорял Гоголя в том, что он в своих произведениях посылает людей в театр, а не в церковь. Он повинен в уничтожении Гоголем второго тома « Мертвых душ». «Я воспротивился публикованию этих тетрадей, даже просил уничтожить», - похвалялся этот наглый душитель всего прогрессивного. У раскольников были, понятно, свои причины ненавидеть этого «слугу божьего». Они подожгли его дом и пытались убить его. Религиозный раскол получал широкое распространение среди мелкобуржуазных слоев городского населения и крестьянства. Это объясняется тем, что в условиях разложения феодализма резко усиливался крепостнический и самодержавный гнет. Разорение мелких производителей ставило их в невыносимое положение. Страдая от крепостнического права и его порождения, не видя лучшего также на пути развития капитализма, массы людей впадали в отчаяние. Темные и невежественные, они возлагали надежды на бога. Официальная церковь, освящавшая самодержавно- крепостнические порядки, не вызывала доверия. Отсюда популярность оппозиционного старообрядчества, вожаки которого со своей стороны боролись за влияние в массах. Единоверцев им было легче эксплуатировать. Безнадежность в реальной жизни толкала подчас фанатиков на изуверские поиски спасения – счастья в загробном мире. Так, в один погожий воскресный день, - рассказывали очевидцы, - в центре города на берегу Волги при большом скоплении народа появилась группа женщин. Раздевшись, они вошли в воду с целью утопиться, чтобы попасть в рай. Бытописатель того времени этот случай засвидетельствовал лаконичной фразой: «Учитель Иринарх (старообрядческий поп. – Н. В.), инок чином, попович родом, в гор. Ржеве благословил утопиться старух». Этому можно верить, так как история знает немало фактов, когда темные, забитые люди подвергали себя самосожжению, а те, кто их вдохновлял, не спешил в огонь. О них метко сказал историк В. О. Ключевский: «В большинстве – это не столько фанатики, сколько прямо плуты… Они уговаривали гореть, но сами горели очень редко…» А вот не менее разительный случай, который стал предметом судебного процесса над ржевскими раскольниками. Этот позорный факт описал В. А. Соллогуб: «Вдруг двери, выходящие в глубину зал, раскрылись… ввели лет шестнадцати девушку, красоты поразительной и совершенно голую… Она подходила к купели с опущенными глазами… Важный старик… взял плетку, обмакнул ее в воду и принялся крестообразно брызгать… обнаженное тело девушки… обкурил ее лизаком и опять обмакнул плетку, довольно сильно ударил ее по спине… за ним ударяли женщины и мужчины. Обряд (изгнание ереси и соблазна не чистых духов) обратился в истязание… Красные полосы выступили на теле девушки… на плече показалась кровь…» Много творилось темных делишек и ржевскими купцами, независимо от того, какой веры они держались. Вот некоторые их них, нашедшие отражение в юридической литературе. Громким было дело в 80-годах прошлого века дело Булаха. По свидетельству современников, суть дела была такова: Малолетняя дочь оного из богатейших московских купцов Василия Мазурина осталась круглой сиротой, единственной наследницей многомиллионного капитала. К ней был назначен опекуном видный ржевский купец Булах, дальний родственник Мазуриных. В случае смерти анны Мазуриной весь капитал должен был перейти к Булаху. Это обстоятельство Булах отлично учел, и, чтобы создать о себе положительное мнение общественности, построил на средства Мазуриной хорошее здание для неимущих престарелых (богадельню), в котором потом было епархиальное училище (сейчас ШРМ). Част этого здания он отвел для своей подопечной. Войдя в соглашение с прислугой, Булах во что бы то ни стало погубить девочку. Ее держали в впроголодь, взаперти, без свежего воздуха и света, ограничивали во всем. Чтобы ускорить ее гибель, в толстой кирпичной стене здания сделали нишу, в которой она была буквально замурована. Но злодеяние не осуществилось. Однажды ночью кто-то из прохожих услышал стоны и плачь. Стали их слушать и другие. По городу поползли слухи, приведшие к «делу Булаха», по которому вдова его (сам он умер) – «воспитательница» и прямая виновница – была осуждена и сослана в каторгу. Дело было громким еще и потому, что в нем принял участие знаменитый московский адвокат Плевако. «Душа растоптанного существа и ее муки, - говорил на суде Плевако, - для Булах - ничто. Сотни тысяч, и не сотни тысяч, а один рубль для нее выше и священнее против загубленной личности». Речь адвоката по делу Булах раскрывает отвратительный моральный облик Ржевского купечества, и не только ржевского, а и всероссийского, воплощенного в образцах драматурга А. Н. Островского. В 1875 г. В Петербурге слушалось грязное дело купца Овсянникова, который поставлял недоброкачественную муку для армии. С этим дельцом-миллионером был связан Ржевский купец 2-й гильдии А. П. Левтеев. В целях выгодной комбинации самолично поджег крупную паровую мельницу в Питере, застрахованную в 700 тыс. руб. В декабре 1871 г. был судим Ржевский купец Яков Сусленников, который обокрал своего приятеля, известного петербургского миллионера Солодовникова. Дело было настолько неприглядным, что вызвало среди общественности, как тогда писали в газетах, «отвращение к подсудимому».

 

 

Во мраке и невежестве

Ржевская буржуазия и помещики не утруждали себя заботами о культуре и здоровье трудового населения. После реформы 1861 г. среди крестьян уезда грамотных было всего 3 процента. И не удивительно. Ведь почти до середины XIX в. Во всем уезде была одна единственная школа в селе Мологино. Она открыта в 1763 г. Это событие связано с прославленной, ставшей в советское время широко известной, фамилией учителей Раменских. С начала прошлого века сохранилась дарственная книга с надписью: «Лета 1763 егда приде в село Мологино некий учитель Алексей Раменский, нареченный из Москвы- града, да и помнят начал он творити дела и школу для народа создаша и жизнь своей пятидесяти лет сему делу положивши. Прими сию книгу, яко лепту нашу, памятующих дела твои. От учеников и почитателей села Мологино и волости. Лета 1813 генваря 10 дня». А. Раменский был высокообразованным, передовым человеком своего времени. Он учился вместе с А. Н. Радищевым – автором книги «Путешествие из Петербурга в Москву», был знаком с известным историком Карамзиным. Проникнутая благородным идеалом служения своему народу, учительская семья, династия Раменских, в течение двухсот лет оказывала прогрессивное влияние на культуру нашего края. Теперь средняя школа в Мологине носит имя учителей Раменских. Вторая, после Мологинской, школа была открыта в г. Ржеве в 1777 году. И только в 1858 году открылась еще одна сельская школа – в Шихинской волости, а в 1863 году – Рождественская. В 1867 году открыто 7 школ, в том числе Муравьевская. С конца прошлого века начинается более широкое строительство земских начальных школ, но их все еще не хватало и в городе, и в селах. Народная библиотека в Ржеве открыта только в 1896 г. В ней было 1578 книг, а читателей – 120. а вот драматический театр начал свой первый сезон в 1875 году. Наверно, потому театр намного опередил библиотеку, что верхушка города не нуждалась в публичной библиотеке, пользовалась домашними книгами. Иное дело театр… В 1892 году состоялось открытие мужской гимназии, а затем – женской. Несколько раньше отрылось епархиальное училище. Это для детей купцов, чиновников и духовенства. Охват же детей городского простолюдья и крестьян начальной школой тогда едва достигла 60 процентов. С ростом грамотности населения появилась потребность в книгах для чтения. Власти старались удовлетворить эту потребность так, чтобы простой народ читал литературу верноподданнического и религиозного содержания. При церковно-приходских школах создавались библиотечки, в которых были почти исключительно книги религиозно-нравственного содержания, повествующие о житие святых угодников, и т. п. В 1900 году земское собрание постановило открыть в уезде 14 библиотек – в волости по одной. Первые библиотеки появились в селах Харино, Холмец, Сытьково. В протоколах земства встречаются сообщения, что в некоторых местах организуются народные чтения с «волшебными фонарями», то есть с проецированием цветных диапозитивов в качестве иллюстраций к чтениям. Впервые эти чтения начаты в 1900 г. в Васильевской, Молодотудской и Введенской школах. В том же году в городе прочитано 16 лекций, на что израсходовано 82 рубля. Но к этому нововведению власти отнеслись подозрительно. Земская управа, опасаясь «вольнодумства», приняла решение: «Пригласить в качестве наблюдателей за этими чтениями законоучителей школ», то есть священников, учивших ребят закону божьему. Тогда же в ржевскую деревню начинает проникать книга и через торговлю. Еще не пришло то время, о котором мечтал Н. А. Некрасов, писавший:
Эх! Эх! Придет ли времечко, Когда (приди, желанное). Когда мужик не Блюхера И не милорда глупого – Белинского и Гоголя С базара понесет.
Но пора такая приближалась. Чтобы избежать распространения нежелательной литературы, земская управа поручает контроль за книжной торговлей наиболее ярым охранителям «устоев». В одном из проколов записано: «Просить Н. И. Архангельского, А. И. Ромейко, Н. Н. Крамарева быть ответственными за продажей книг из сельскохозяйственных складов».

Фольклор Ржевского края. Ржев – один из древнейших городов Верхневолжья. Он и сегодня хранит прелесть и очарование русской земли. Подтверждается, что в то время, когда только зарождалось русское государство, в верховьях великой русской реки возникли поселение и крепость Ржевка, Ржева – так именовался город на заре своей истории. На большой территории древнего Оковского леса, что простирается от Новгородских до Смоленских земель, стоит Ржев, а «из того Оковского леса потечет Волга на восток и втечет… в море Квалисское», говорит нам «Повесть временных лет». В.Н.Татищев в 1739 году пишет: «Волга исходит из болот великих во Ржевском и Бельском уездах», а на пути ее первый град Ржева. На протяжении нескольких столетий город имел стратегическое значение как пограничный форпост московских всея Руси земель. Но жизнь складывалась не только из войн. Ржевичи растили хлеб, торговали, ковали железо, разводили сады, украшали жилища, творили свою культуру. Первые археологические раскопки на Ржевской земле проводились в ХII веке. В.А.Плетнев в своем научном сообщении подробно перечисляет находки, сделанные в Ржевском крае, которые подтверждают, что люди жили здесь издавна и постоянно. Краевед П.Ф.Симпсон в работе, датированной 1903 г., высказывает мнение: на территории Ржева люди жили в эпоху палеолита и неолита (примерно 10-12 тысячелетий назад). Ржевский фольклор безусловно можно назвать общерусским. Особенности его определяются тем, что прежде всего – это древнее народное искусство. Может быть, более древнее, чем фольклор северных краев. Оказывается, до XIII века, до монголо-татарского нашествия, тут не было ни войн, ни столкновений, ни крупных противостояний. На этой основе формировалась Ржевская культура, Ржевский фольклор. Ржевская земля уже в XIII веке хорошо знала эпические, исторические песни, народную песенную лирику, обрядовую поэзию, пословицы, загадки, сказки, частушки. Проблески былинных и исторических эпических песен заставляют предполагать существование эпической традиции в нашем крае. К сожалению, еще никто не обратил внимание на коренную связь с верховьем Волги образа былинного красавца-богатыря Садко, который «со вершины» знал и почитал Волгу-матушку. Здесь он, скорее всего, и овладел искусством завораживающей игры на гуслях звончатых:
А гулял тут Садко - молодец двенадцать лет. Никакой над собой притки и скорби Садко не видывал. А все молодец во здоровье пребывал Захотелось молодцу побывать в Нове – городе…
Перед нами древний вариант былины, когда герой получает силу и богатство благодаря покровительству реки, в данном случае Волги, любимой сестры Ильмень – озера. Именно с ее берегов явился в Новгород удал молодец Садко. О времени монголо–татарского владычества рассказывала историческая песня о Щелкане Дудентьевиче. Много древних обрядов сохранили местные жители – и украшение березы на Троицу, и «вербовую неделю», и коляды на масленицу. Интересен обряд первого выгона скота на пастбище. Гонят скот веткой освященной вербы, а затем эту ветку в огороде втыкают в землю, «чтобы поле родило, чтоб земля скорей ожила». Вокруг же стада икону носят, приговаривая:
Царь земной, хозяин дворовой, Мои поклоны примите, А животинку мою сохраните, Пойте, гладьте и кормите.
Важным аспектом народной музыкальной культуры Верхневолжья является его песенный фольклор. Сохранение песенной культуры находится в прямой зависимости от собирания и изучения материалов этой культуры. Так, Н.Ф.Финдейзен писал: «ХVIII век положил начало не только собиранию народных песен в нотной записи, но и их печатных изданий. Таким образом, культура Верхневолжья связана с деятельностью крупнейших знатоков и собирателей русской народной песни Н.А.Львова, Т.И.Филиппова, В.В.Андреева и др. Дело собирания музыкального фольклора, так счастливо начатое Львовым и Филипповым, было продолжено по Другое крупное предприятие-АО «Электромеханика». На протяжении многих лет завод (а потом объединение обладающий солидными научными и конструкторскими кадрами, успешно работал на развитие авиации и космонавтики. Сегодня здесь ситуация изменилась, предприятие все активнее выходит на выпуск на выпуск товаров народного потребления. большей части не музыкантами, а филологами в течение долгих лет. Фольклорные материалы до революции публиковались в журналах «Тверская старина», «Этнографический сборник», «Тверской вестник», «Памятные книжки по Тверской губернии», «Живая старина» и др. После революции собирание фольклора проводилось под руководством профессора Тверского пединститута Ю.М.Соколова. Только в 20-е годы были организованы экспедиции по изучению Тверского края, в том числе и народного творчества. Песня – постоянный спутник в жизни человека и народа в целом. Различные жанры песен, в совокупности представляющие устную народную поэзию, уходят своими истоками в начало истории человеческого общества. Эта поэзия в течение многих столетий была живой, не рвущейся духовной и нравственной связью для сменяющихся поколений на русской земле. И в каждую эпоху сокровищница народной поэзии пополнялась новыми богатствами. Из тысячелетних глубин дошли до нас песни земледельческих обрядов. Суровая и богатая событиями история Древней Руси породила торжественно-величавые эпические песни о богатырях – былины. Становление централизованного Русского государства ознаменовалось появлением нового эпического жанра – исторических песен, повествующих о выдающихся событиях тверской земли. Под влиянием песен литературного происхождения и с опорой на традиционную народную лирику сложился новый для русского устного творчества жанр – частушки, короткие песенки из двух и, значительно чаще, из четырех стихов. Они возникают во второй половине ХIХ века. Значительная доля частушек говорит о социальном неравенстве в деревне, изображает семейные отношения, сватовство, женитьбу и замужество, и другие явления, характерные для старой деревни. Частушки не случайно называют молодежными песнями. В них поется о том, что занимает, волнует молодых людей – девушку и парня – от подросткового возраста до брака. Мечты о любви, первые робкие признания и встречи, ухаживание и «завлекание», свидания и расставания, сомнения, раздумья, страдания и разочарования влюбленных, ожидание замужества или женитьбы – основная «канва», по которой «вышивается» любовная лирика частушек. Частушки – непременная принадлежность больших и малых праздничных гуляний. Они были своего рода стержнем праздничного веселья на улице, на лугу, в помещении. Центральная фигура гуляний – гармонист. Вокруг него группировались все желающие попеть и поплясать. Частушки подразделяются по тематике: «парень и девушка в крестьянской семье»
Что ж ты, милый, редко ходишь – Или речка глубока? Что гостинца мало носишь – Или бедность велика? На реке коня поила, Жеребенка сивого. Небогатого любила Мальчика красивого.

«девушка – сирота» Я надену кофту белу, Заберу под ремешок. Опущу сиротско горе На реку под камешок. Несчастлива уродилась – Нету мамы у меня. Не придет и не проведает, Какая жизнь моя.

«девушка - в людях, парень – на заработках» Не ругай, родима маменька, Что хлеба много ем. Уйду в работницы на лето, Я тебе не надоем.

«девушка и ее родители» Не ругай меня мамаша, За высоки каблуки. Я на них буду большая, Будут сватать женихи. «девушка и родители парня» У залетки злая мать, Не велит со мной гулять. И послушал матери Гуляет без симпатии. Частушки называют поэтическими миниатюрами. В них сосредоточены глубокие переживания и раздумья о жизни, ироничные характеристики людей и их поступков, комические случаи. Частушки прекрасный материал для познания народной поэзии, поэзии подлинной, чистой, искренней, высокохудожественной. Загадка – древний жанр народной поэзии, столь же древний, как и сама иносказательная речь. Она дает поэтически-условное изображение предметов или явлений окружающей человека действительности, чаще всего в иносказательной форме. Рождение загадки связано с тайной речью древних людей, которые представляли себе окружающую природу по подобию человека и старались с помощью слова обмануть природу, т.е. по их мнению, слово было сильным средством воздействия человека на природу. Такая речь использовалась ими для того, чтобы скрыть от животных и растений намерения человека. Загадки поэтичны по своему существу. Они открывают поэзию в самых простых, обыкновенных вещах, окружающих человека в его повседневной жизни, находят в них удивительные уподобления: ковш – утка, горячий колодец – горячий самовар. М.Н.Сперанский писал: «Загадки по форме, отчасти по содержанию и употреблению приближаются к пословицам: та же краткость, сжатость изложения, иногда стихотворно – ритмическая форма ее, репертуар тем, близких к быту и народной морали, то же назначение – развлечение, украшение речи и претензия на остроумие». Хоть малая, хоть большая, Где стоит, там и шумит (береза) Все загадки группируются по тематике отгадок: «человек» Стоит город не на земле, Не на воде, В том городе Воевода спит. (ребенок в колыбели). Сказки – одно из украшений русского народного творчества. Сказки о животных, рассказанные тверскими сказочниками, восходят к древним языческим временам. В сказках о медведе, лисе, волке и др. воплотилось обожествление сил природы – бури, ветра, солнца, зависимость человека от них и процесс преодоления этой зависимости. Поэтому они хранят следы культа медведя, лягушки и пр. Сказки стали предметом любимого детского чтения, ибо пленяют свежестью вымыслы, поэтичностью, красотой. Присущая сказкам изменчивость, «текучесть» более всего проявлялась в волшебных, фантастических сказках. Внутреннюю природу этих сказок составляет вымысел. Без вымысла нет сказки. Интересно, что в наших сказках даже в их внешнем проявлении заметно сказывается их освобождение от мифов. В тверских сказках А.Н.Афанасьева (40-50-е гг. ХIХ в.) налицо сказочная обрядовость, традиционная ритуальность, отчетливость мифологических образов Бабы-Яги, Кощея Бессмертного и др. На втором хронологическом срезе, в 20-е годы ХХ века, когда проводились записи сказок в фольклорных экспедициях академика Ю.М.Соколова, уже встречаются затуманенность сюжетов, размытость образов. На третьем хронологическом срезе – записях 30-х годов – проступают сквозь сказочный прихотливый узор в большей или меньшей степени схематизм, черты морализаторства, художественная ослабленность. Это можно заметить даже в сказках такого мастера, как М.Ф.Фомин. Сказочный вымысел, как основное качество сказки, восходящее к древним мифологическим представлениям и понятиям, постепенно трансформировался в поэтическую условность, в обличение безнравственности, в утверждение нравственных критериев человеческого существования. И какой же силы был потенциал художественного гения народа, если тяжкие условия жизни не помешали его развитию, расцвету сказочной фантазии! Бытующим фольклором в тверском крае стали сюжеты о заколдованной красавице и Кощее Бессмертном (сюжет «Царевна-лягушка» у Н.С.Сидорова, у И.Д.Романенко), о ковре-самолете, на котором летит Василий-молодец, умеющий угадывать чужие мысли («Интересная птица» М.К.Пухлова), о молодильных яблоках, живой и мертвой воде, дарующих вечную молодость герою («Сказка о молодце-удальце, молодильных яблоках и живой воде» - Афанасьев), о Сивке-Бурке и Жар-птице («Сивка-Бурка» М.Ф.Фомина, «Жар-птица» М.М.Степановой, «Про Сивку-Бурку, вещую каурку» С.Е.Кадыкова), распространенный сюжет «отдай то, чего дома не знаешь» и другие. Тверские сказочники вполне владеют тайнами сказочного повествования как замысловатого рассказа со скрытым, мудрым смыслом. На тверском материале наблюдается удивительное сочетание «блеска и заката» волшебной, чудесной сказки. Сопоставляя записи сказок последних десятилетий с более ранними записями нетрудно убедиться в их угасании. Неоценимый вклад внесли ученые, преподаватели, студенты Тверского госуниверситета и собиратели сказок в сохранение сказочного наследия Верхневолжья. В настоящее время хранителем «русского духа» Ржева является Моряков С.В. С детства слышал он рассказы, песни, бывальщины многих гостей дома. Сергей Викторович окончил Сахаровский сельскохозяйственный институт, и одновременно серьезно занимался историей, этнографией, краеведением и фольклором. Со временем хобби С.Морякова стало его профессией, которая предусматривает постоянные перемещения: сидя в кабинете, можно всю жизнь ждать, когда какая-нибудь бабулька напоет по телефону старинную песню или частушку, расскажет известную только ей сказку или задаст загадку, которой может быть не один век. Так, что ездить главному специалисту по фольклору Тверского областного Дома народного творчества пришлось столько, что, в конце концов, изъездил и исходил Тверскую область не один раз. И не с портфелем под мышкой, и не с казенным «Ну-ка спойте мне…». Бабули и дедули наши не всякому душу откроют, а лишь тому, у кого она тоже есть, нутром чувствуя, что этот человек на доброе пустит услышанное. Сейчас он пишет книгу о родном крае, лепит из глины старинные тверские игрушки, переносит из блокнотов на ватман «записанные» тверские одежды, мечтает создать в Ржеве фольклорный ансамбль, музей крестьянского быта, возродить традиционные ремесла, выпустить сборник старинных песен. Одна мечта уже осуществилась: усилиями Морякова в Ржеве создан Центр фольклора. В Ржеве успешно действуют певческие ансамбли, пропагандирующие отечественный музыкальный фольклор. Их характеризует особая форма народного музицирования, своеобразие репертуара, основу которого составляет фольклорный материал, использование специфических народных инструментов, распространенных и бытующих на территории Верхневолжья. К числу коллективов, которые продолжают традиции фольклорного музицирования, можно отнести ансамбли «Родничок», «Игрицы», «Тальяночка».

Детский фольклорный ансамбль «Родничок» создан при Доме детского творчества (руководитель – И.П.Колябина). Здесь занимаются по 30 ребят от 5 до 17 лет. Учебная деятельность в коллективе строится на изучении навыков народного песнетворчества, ознакомлении с праздниками и обрядами, овладении доступным популярным репертуаром. Для совершенствования этнохудожественного образования детей руководитель умело сочетает как индивидуальные, так и групповые формы занятий с участниками коллектива по развитию сценической речи, актерского мастерства, режиссуре народной песни. Результатом положительной учебно-воспитательной деятельности ансамбля «Родничок» становится постоянная востребованность коллектива на различных сценических площадках: от городских мероприятий до международных форумов. Фольклорный ансамбль «Игрицы» (руководитель – О.С.Колобова) создан в 1994 г. при городском Доме культуры. Одной из творческих задач коллектива является включение его художественно-иллюстративной деятельности в работу музейной экспозиции фольклорно-этнографического центра, действующего при ГДК. Большая часть ансамбля (а его состав 12-14 человек) – люди преклонного возраста, которые являются носителями традиций народного музицирования. Активно действующий коллектив много выступает, готовит новые программы, пропагандируя музыкальную культуру Ржевского края.

Народный коллектив ансамбль гармонистов и частушечников «Тальяночка» создан при клубе железнодорожников в 1986 г. (руководитель – О.М.Кузьмина). Общий состав 25 человек от 6 до 80 лет. В звучание ансамбля включены: балалайка, мандолина, различные шумовые (трещотки, коробочка, рубель, бубен) и звуковые (окарина – глиняные свистульки, береста, жалейки) инструменты. Показательным результатом сохранения, пропаганды и развития лучших культурно-исторических традиций региона является проведение в Ржеве фестивалей-конкурсов, имеющих уже не только городской, областной, региональный статус, но и международный резонанс. Они организуют художественно-творческую жизнь края, транслируют передачу духовных и эстетических ценностей новым поколениям. Фестиваль-конкурс «Волшебная скрипка», которому присвоено имя Якова Иосифовича Гуревича, стоявшего у истоков становления профессионального эстетического образования Ржевского края, своей основной целью ставит популяризацию струнно-смычковой музыкальной культуры и ее уникальных исполнительских возможностей. Особое место занимают народные песни Ржевского края времен военного лихолетья (1941 – 1945 гг.) Песня и война, такие далеко полярные понятия, сведенные воедино человеческим чувством. Песня на войне становилась духовным стержнем, сердечной отдушиной в железной машине войны. В ней теплилась искра народной души, не давая закостенеть жизненным силам. В ней пропевалась судьба человека, где из личного складывалось общее, понятное и важное для всех. В течение многих лет собирались в полевых этнографических экспедициях фольклорные источники, составившие свод вокально-речевого жанра Ржевского Поволжья: военные, солдатские – примеры традиционного музыкального фольклора, сохранившиеся и неутраченные в народной памяти. Характерной особенностью военных песен Великой Отечественной войны стало использование известных сюжетов (ожидание любимых, воспоминание о прошедшем, надежда на встречу и т.д.). Они были положены на широко бытующие в то время мелодии, в своей первооснове имеющие авторство. Такими примерами могут служить песни «Я встретил его» (вариант «Раскинулось море широко»); «Расцветали яблони и груши» (вариант «Катюши») и т.д. Военные песни, их живучесть уходят еще в языческие традиции, когда человек был воедин с природой, слит с ее законами, жил по ее подобию. Показательными здесь могут быть песни – раздумья – отпевания, где звучит тема черного ворона – предвестника горькой судьбины. Они эмоционально помогали солдату оставить этот мир, спокойно принять свою участь, уйти без психологического надрыва, не причиняя страданий другим. Примечательно, что именно в Ржевском крае, где проходили кровопролитные сражения, именно такая тематика встречалась практически повсеместно. События на верхневолжской земле оставили незаживающую рану в истории второй мировой войны, и жители нашего многострадальнего края живут надеждой, что Ржевская битва не может быть забыта потомками. В каждом городе есть святые места, где не можешь не думать о вечной истории. В древнем Ржеве вот уже скоро восемь веков одно из таких мест – «Филиппова дача». Пейзажная картина здесь великолепна: водная гладь реки – матушки, летний, расписной ковер прибрежного мелкотравья, багряные и золотые краски осенней поры. Есть там и живущий даже зимой ключ с родниковой водой – прозрачной, как слеза, очищенной известковыми породами. Память этих мест хранит имя достойного сына своего Тертия Ивановича Филиппова (1826 – 1899 гг.), сенатора, члена Святейшего синода, действительного тайного советника, государственного контролера, Почетного гражданина г. Ржева. А еще, именно Тертий Иванович, создал «песенную комиссию», главной задачей которой было определение истинных ценностей культуры нашего народа. Во «Всеподданнейшей записке» к императору от 25.11.1896 г., где рукой Николая II написано «Согласен», Т.Филиппов впервые обосновал необходимость изучения, освоения, сбора, правильной записи и издания «Песен русского народа». Во главу угла он ставит Фольклорно - этнографические экспедиции по «глубинке» России, по заповедным ее местам, бережно хранящим в народной памяти «корни традиционной этнокультуры». Это не только запись народных песен, но и выявление устного народного творчества, особенностей быта, традиций, обычаев. Начинание Т.И.Филиппова не забыто. До сих пор живут в памяти ржевитян – старожилов веселые «Вечерки», когда после трудной, каждодневной работы девчата и мальцы откупали на один вечерок дом и просили поиграть гармониста. Интересной находкой фольклорно-этнографической экспедиции стало знакомство с местным рукоделием. Нарядная вышивка трехрядной неповторяющейся композиции, сочное семицветье полотенец-оберегов с узорчатым краем кружевоплетения, белоснежное игольное кружево подзоров и занавесей, домотканые красно-черные половицы-дерюги, браные серебристобелые шахматные полосы, собранные ажуром в скатерти-настольники украшали быт ржевитян. Заниматься рукоделием принято было в каждой семье, бедной ли, зажиточной. Каждая девушка старалось не отстать от подруг, чтобы не было стыдно за нее родне. Для выполнения женской «красоты» требовались умения, навыки, опыт работы с различными материалами. Так складывались местные центры женского рукоделия. В Ржевском уезде славились мастерицами села Ельцы, Маслово, Бурцево, Столыпино, Коробино. Местные умелицы работали «на заказ», снабжая всю округу украшениями. «Красота» выполнялась как из собственного сырьевого материала (речной жемчуг водился в притоках и заводях верховий Волги вплоть до XIX в.), так и привозного. Натуральные «каменья», жемчуг, золотая нить, бисер, рубка, стеклярус, позумент доставлялись по заказу купцами на ярмарки. Особое значение в народных украшениях отводилось символике и цветовому решению. Солярные знаки, растительные и геометрические орнаменты были доминирующими в создании симметрично повторяющихся раппортов. Архаичные прототипы художественных изделий, дошедшие до нас в изобразительных элементах, имели магическое значение оберегов (древо жизни означало плодородие, птица – связь земли и неба, берегиня - хранительница, продолжательница рода). Схожая символика наблюдалась в различных бытовых образцах: в оформлении одежды, головных уборах, плетеном кружеве, ткачестве, в резьбе и росписи. Фольклорно-этнографические экспедиции с детьми, посещение музеев, изучение краеведческой литературы считаются приоритетными в учебно-воспитательной работе и в практическом освоении традиций. Народное искусство как хранитель культурно-исторической памяти представляет собой целостное видение окружающего мира; оно всегда привязано к родной земле, народу, Отечеству. Чем бережнее будет сохранен генетический фонд традиционной национальной культуры, тем богаче и ценнее выявится культурная сокровищница народа, тем более нравственно здоровыми будут наши подрастающие поколения. Предметом изучения фольклорно-этнографических экспедиций стал также народный женский костюм как комплекс – оберег на примере локальной разновидности традиционной одежды в Ржевском Поволжье. До конца ХIХ – начала ХХ вв. типичный комплекс крестьянской женской одежды, бытовавшей в Ржевском крае, состоял из рубахи с рукавами, подпоясанного сарафана, головного убора. Выделялся праздничный наряд, подчеркнуто декорированный украшениями, и более скромный повседневный костюм зрелой женщины с фартуком. Существовало несколько типов покроя сарафанов: костолан, косоклинный глухой сарафан, косоклинный распашной сарафан, прямой сарафан с лифом. Костолан – очень редкий встречающийся вид сарафана: нераспашная одежда с прямыми полотнищами спереди и сзади, и укороченная подолом, где мягкая драпировка складок образуется благодаря двум косым полотнищам по бокам. Основное цветовое решение - светлое (чаще белое), характерно наличие обильного красного цвета в оформлении груди и низа подола. Этот сарафан известен в г. Осташкове (название «костолан»), Торжке («насовец»). Костолан, согласно утверждениям Н.П.Гринковой, есть переход к северорусскому сарафану. Комплекс традиционной праздничной одежды: косоклинный сарафан, рубаха, фартук, платок.

Косоклинный глухой сарафан – без шва спереди, с широкими проймами (более поздний - на лямках). В боковых швах расположены дополнительные клинья «по косой». Его длина достигла голени ниже середины спереди и мягким овалом доходила до щиколотки. Материал – синий холст, крашенина, позже набойка. Такой сарафан чаще носили пожилые женщины. Он бытовал еще в XIX веке. Будничный «глухой» сарафан (местное название) был без украса, в праздничном же присутствовал небольшой цветовой ленточный декор по низу подола. Этот вид сарафана был распространен повсеместно. Косоклинный распашной сарафан – с разрезом впереди, иногда зашитый, с имитацией разреза, состоял из множества косых клиньев, малые клинья располагались в боковых частях. Оформление декора строилось на прямоперпендикулярном построении. Многоцветное решение чаще – синее. В XIX в. это был будничный вариант для молодых девушек, праздничный – для пожилых женщин (возраст определялся по количеству яркости ленточных нашивок). К концу XIX века шился, в основном, у зажиточных людей - из дорогих привозных тканей, у крестьян из хлопчатобумажной тканей. Особое декорированное праздничного сарафана располагалось по центру переда. Его украшали «нашивкой» - вертикальной полосой, золотым и серебряным галунным кружевом (Осташков – «плетенек», Старица – «плетни»), либо цветными плетенными шерстяным кружевом с петельками для модных пуговиц – «глухарков». По низу сарафана пришивался позумент, галунные ленты, золотая либо серебряная бахрома. Будничный вид украшали цветастым красным ситцем. Для лучшей посадки ткани часть лифа, а иногда и весь сарафан, сажали на подкладку – «суровину». Такой сарафан известен повсеместно. Встречающиеся местные названия: г. Зубцов, Оленино – «клиник», Ржев – «сорококлинка», Селижарово – «татьянка» (носили молодые девушки и женщины). Ферязь- юбка с лифом. Шили из клетчатой пестряди, холста-крашенины, набойки. Декорирования практически не встречается, лишь как возможный вариант, когда ферязь становится свадебной одеждой, нашивалось 2 – 3 ленты по подолу. Ранний вид ферязи – прямой сарафан из пяти – семи густо собранных на спине прямых полотнищ, домотканого холста или шерсти. По нашим исследованиям, эта нарядная одежда имела клетчатый или полосатый узор с ярким контрастным сочетанием цветов (г. Ржев, Оленино, Нелидово, Белый) – темно- малиновые, лиловые, желтые горизонтальные полосы, а оранжевые и красные – вертикальные. Местные называния – «ферязь», «ферзи» - Оленино, Нелидово, Ржев; «Саян» - Белый, Старица, Ржев. Прямой сарафан с лифом – первый вид ( московский): юбка на сборках из прямых полотнищ с пришитыми лямками. На спинке лямки пришивали к поясу крестообразно, спереди – раздельно. Моноцветное решение – темного колорита. Второй вид (плиссировка): к лифу под грудью пришивалась юбка – «плиссе» с очень мелкими, большого количества складками. Нам встретилось местное название «сарахван» (Оленино). В конце XIX – начале ХХ вв. под влиянием городской моды покрой сарафана сильно изменяется и становится значительно короче (чуть ниже колен), на длинных лямках либо вообще без них (вариант юбки). Повсеместно изменяется ферязь: лиф выкраивается из пестряди – клетки, низ - из полосатой ткани. Край подола оформляется пышной оборкой и косой нашивкой. Широко распространяется «парочка» - юбка с кофтой. Юбка – с широкими оборками, кофта с высокими стоячими воротниками и пышными («брылястыми» - Оленино), со сборками рукавами, на маленькой манжетке. «Парочка» считалась праздничным нарядом.

Традиционный сарафан XIX в

Сам сарафан сильно трансформировался: ткань резалась, силуэт становился «тощ», «уже». В 30-х годах ХХ в. он назывался «платье» (Оленино). Рубаха в традиционном комплексе женской одежды характеризуется устойчивость форм и приемов убранства. Она сохраняется в плоть до начала ХХ века. Как справедливо утверждает Л. Э. Калмыкова, «характер кроя и стилевые признаки помогают понять символическое содержание изначальной художественной формы, этой важной части народного костюма, связанной с древнеславянскими языческими верованиями и суевериями». Рубаха с прямыми поликами, которые сосборенными пришивались к узкой обшивки ворота, с разрезом на груди и прямыми, собранными у кисти рукавами, украшались швом « крестом» (зубцов). Цельнокроеные бесполиковые рубахи состояли из 4 полотнищ. Местные названия: Ржев – «целиковые»; Белый, Нелидово – «одностанка»; Зубцов – «сквозные», «сквозовуха». Свадебные и праздничные рубахи особо богато украшались различными швами вышивками. «Венчальная» (Зубцов) – украшалась вышивкой «крестом» только верхняя часть рукава; Ржев – с полосками кумача и ситца на подоле. Для полевых работ: «жальные» (Зубцов) вышивались мелким «крестом» по обшивки ворота, «жнивильные» (Ржев) – украшались вышивкой ворот и плечевая часть рукава. Составные рубахи, где нижняя часть («невидная») шилась из грубой домотканины: «станик» (Белый), «старушка» (Ржев), «подстава» (Ржев, Молодой Труд). Верхняя часть – «рубаха» (Ржев), «нагрудник» ( Ржев, Молодой Труд), украшался вышивкой верх рукава, швом «тамбур». Составная рубаха «воротушка» имела плечевую вставку «ластовку» с цветовой тесьмой, кружевом, браным ткачеством, ворот украшался сборчатой кумачевой обшивкой и мелким узором «счетной глади» (Ржев, Зубцов). В декоре поляков юго-западных районов Ржевской земли преобладал красный цвет. Он образовывался плотным орнаментальным рядом вышивки – в северной части района, интенсивной, как бы сплошной ковровой отделки из тканых полос и плотной вышивки в зубцовских образцах, ярким кумачам с многорядными браными узорами и несколькими нашивками на рукавах – в южной части Ржевского района. Как правило, расширялся только верх – ворот, плечи. Широкое обрамление ворота Ржевской рубахи состоит как бы из трех расходящихся красных, «солнечных» кругов – цветастого ситца, крупной вышивки «поддевчатым» швом, зубчатых нашивок. Подобный наряд встречается на уникальном изображении богини из рязанской Кормчей книги XVI в. Аналогичная система расположения декора из многочисленных, постепенно сгущающихся к вороту красных тканных полос, является отличительной чертой и особенностью в южных районах, граничащих со Смоленщиной (Белый). Кушак – широкий пояс, принадлежность нарядной , праздничной и свадебной одежды. Он был преимущественно красный, тканный на станке, «дощечках», «бердышках». Во второй половине XIX в. в монастырях г. Торжка (северное пограничье Ржева) существовал специальный промысел по изготовлению поясов со словами молитвы, напутствиями, пожеланиями. Узор – слово ткался шелковыми цветными или золотыми нитками. «Узорочье» составлялось из контрастного сочетания цветов геометрического рисунка (ромб, крестик, шашечка, «треуголик»). При простом орнаментальном рисунке-раппорте создавалась затейливая композиция. Пояс имел магическое значение в традиционных ритуальных народных обрядах. Пояс дарил ребенку при крещении крестным отцом. Поясом жениха обкручивали молодых после венчания до возращения домой. Пояс развязывали, когда женщина рожала ребенка. Человека, уходившего в последний путь, освобождали «от всех пут», развязывая узелки на поясе. Кожаная обувь праздничная. Особенно любимы были полусапожки на небольшом каблучке, шнурованные. Названия «черевички» (Селижарово), «коты». Ритуально-обрядовая обувь – для работы по хозяйству, на огороде, в поле, для ходьбы в лес за ягодами, грибами, травами. Чуни – вид тапок, плели из льняных веревок, в них «ходили по сухому» (Селижарово). Лапти – грубее, чем чуни. Их плели из размягченной бересты. На ногу наматывали «портянки» - мягкую тряпицу. «Оборы» (веревка из льна, обвязывающая петельки чуней и икру ноги) обеспечивали удобство при ходьбе. Поршни – вид невысоких сапог ( с загнутым носом – Селижарово). Их надевали на сенокос. Традиция украшений женских праздничных и будничных головных уборов в Тверской области имеет давние корни. В музейных экспозициях, запасниках и архивах Твери, Ржева, Зубцова, Осташкова, Торжка, старицы, в личных архивах хранятся удивительные образы женских головных уборов, девичьих повязок, накосников, нагрудных, шейных, и ручных украшений. В г. Кашине, куда во время Великой Отечественной войны были эвакуированы многие экспонаты из различных музеев Тверского края, сохранились многие уникальные женские украшения. Народный женский (и девичий) костюм Ржевского Поволжья обязательно включал украшения-обереги. Технология украшений – «красоты», как говорили в народе, предполагала владение различными видами ремесла (бисероплетением, низанием, вышиванием), работу с природным камнем и минералами. Особую роль отводилась головному убору, охранявшему не только магическую силу волос, но и женщину как продолжательницу рода. Женские уборы в отличие от девичьих целиком покрывали волосы и надевались сразу после венчального обряда. Для высоких головных уборов волосы скручивались пучком – «кичкой», укладывались вокруг головы, образуя своеобразные «рога». Крупные высокие уборы (Осташков), цилиндрические по форме, сплошь унизанные речным жемчугом, расшивались особым способом: двуглавыми птицами на золоченных ветках. Среди известных нам женских головных уборов выделяются следующие виды: бархатка, очапок, сборник, сорока, повойник, ряска. Бархатка – кокошник из бархата красных тонов, вид небольшой шапочки, украшенной по лобной части «каменьями», золотым шитьем, канителью, шнуром. Очапок – шапочка с твердой основой лобной части, теменная часть собрана валиками-сборами. Сборник – шапочка с лентой, где очельная часть ленты украшалась бисером, цветным стеклом, «каменьями». Сорока – многоярусный убор, состоял из очелья (лобная часть), кички, подзатыльника. На буднях сороку носили из дешевых тканей, на праздник надевали богато расшитую золотом, показывая зажиточность хозяйки. Повойник – нижний убор круглой, мягкой формы. В престольные праздники поверх убора надевался «плат» (платок), закрепленный у подбородка брошью. Этот вариант сохранился, до сей поры у Ржевских старообрядцев. Неизвестный художник XIX в.

«Портрет купчихи в кокошнике» XVIII в. г. Ржев.

Ряска – многосоставной кокошник. В основе три части: каблучок – твердая шапочка на темени, куда прятали волосы; ряска – жемчужная либо бисерная сетка прямоугольной формы, уложенная на конский волос волнами – рядами, узкой частью к каблучку; подзатыльник – простеганный холст, обтянутый бархатом, изукрашенный «узорочьем» перламутра, бисера. Жемчужно-бисерная ряска известна только в Ржевском Поволжье. Обязательным головным украшением девушки был косник, вплетавшийся в косу между прядями волос.

Нагрудные и шейные украшения женщин имели защитную функцию. Они охраняли внешний и внутренний мир женщины, оберегали от неблагополучия, сохраняли душевное равновесие и покой владелицы.

Традиционный женский головной убор «Кокошник» и шейные украшения. Народный костюм Ржевского Поволжья обладает уникальной спецификой. Украшение костюма, его структурные части, элементы убранства служили показательной символикой, позволяющей понять оберегающую энергетику женского начала. Сегодня все большее значение в оформлении современного комплекса женской, праздничной и повседневной одежды приобретает декорирование, украшение, выполненное в различных техниках народного рукоделия (вышивке, кружеве, бимероплетении, лоскутной аппликации и т.п.). Обязательной в комплексе одежды была обувь: кожаная праздничная, ритуально-обрядовая, утилитарно-бытовая. Особая роль отводилась головному убору, охранявшему не только магическую силу волос, но и женщину как продолжательницу рода. Среди известных нам женских головных уборов выделяются следующие виды: бархатка, очапок, сборник, сорока, повойник, ряска. Таким образом, исследование показало, что народный костюм Ржевского Поволжья обладает уникальной спецификой, выраженной как в собственной терминологии, так и в самобытности декора. В городе Ржеве существует программа «Ржевское подворье», являющаяся одной из форм краеведческой и этнографической работы с детьми, нацеленной на духовно-нравственное воспитание личности, развитие творческих способностей, приобщающая к истории своего края, культурным обычаям и традициям в соединении с воспитанием патриотизма, чувства ответственности за настоящее и будущее нашей Родины, потребности сохранить исторические, материальные и духовные ценности отечественной культуры. Программа ориентирована на системный подход в изучении этнокультурных традиций на основе музейных экспонатов и коллекций, архивов Тверской области. Важнейшим приоритетом воспитательно-образовательного процесса является полевая фольклорно-экспедиционная работа. Цель программы «Ржевское подворье» - создание условий для нравственно-художественного развития личности и творческой самореализации детей, выявление одаренных учеников, способных к исследовательской работе в области этнографии, истории, к художественному творчеству.